Проект остановлен. Ищем спонсоров и авторов! Писать на news@digest.zone

В России

«Этот человек очень серьезно определяет направление театральной жизни»

«Этот человек очень серьезно определяет направление театральной жизни»

В Мещанском суде Москвы 16 декабря проходит 29-е заседание по делу «Седьмой студии». Суду дали показания гендиректор Большого театра Владимир Урин и спецпредставитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой. Оба свидетеля дали крайне положительные характеристики подсудимыми: Софье Апфельбаум, Юрию Итину, Алексею Малобродскому и Кириллу Серебренникову. «Этот человек очень серьезно определяет направление театральной жизни», — сказал про режиссера Владимир Урин.

13:17. Следующий свидетель Ольга Гудова, сотрудник РАМТ. Во время «Платформы» она работала в департаменте поддержки искусства и народного творчества Минкультуры, тогда им руководил Шалашов, Апфельбаум руководила отделом в департаменте.

— Занимались ли документами по «Платформе»?

— Им занималась Павлюченко. К каким-то вещам я могла быть причастна. То, что я помню точно, я участвовала в повтором согласовании с Минюстом по субсидии на «Платформу», — говорит свидетель. Есть определенная схема. Была программа «Культура России». Куда все организации подавались заявки. Самые интересные из них отбирали. Формировали план. Я готовила техническое задание на конкурс. Я передавала его Махмутовой. Я ждала, как пройдет конкурс. Потом мне передавалась информация о победители и готовила госконтракт. Готовила все необходимые приложения. Далее проект госконтракта я согласовывала с юридическим департаментом, который ставил свою визу, и с визовым экземпляром я шла в департамент экономики и финансов, он тоже ставил визу. Я помню, что я ходила к Назаровой, это замдиректора департамента экономики и финансов. Кто был в юридическом департаменте, я не помню.

— Кто разрабатывал форму документов?

— Это спускалось к нам как форма для заполнения.

— Кем спускалась?

— Я понимаю, что это юридический департамент. Наверняка это было согласовано с департаментом экономики и финансов.

— Что вы можете рассказать про первичную документацию?

— А что я могу рассказать? Мы никогда ее не собирали. Никто меня не просил собирать первичную документацию.

— Кому сдавали отчетную документацию?

— Отчетную документацию мы сдавали в департамент экономики и финансов.

— А кому именно? Кто его возглавлял?

— Я очень много соприкасалась с Назаровой, но она была замом.

— Вы субсидиями не занимались?

— Я с ними не соприкасалась. У меня не было ни одного соглашения по субсидиям.

— А когда вы ушли из министерства?

— В сентябре 2012 года.

—Вам известно, в это время соглашения оформлялись?

— Мне кажется, начинались уже.

— И ими занимались кто?

— Соколова (она же Павлюченко).

— И тогда кто был директором?

— Шалашов еще. Он подписывал закрывающие документы.

— Как можете охарактеризовать Апфельбаум? — спрашивает судья.

— Как очень крутого специалиста с высочайшими профессиональными и человеческими качествами.

— Вы смотрели акты, документы? Откуда вы знали, где счет, счет-фактура? — спрашивает Апфельбаум.

— Было сложно. Разобраться в том, какой вид договора, какие документы должны были закрывать. Было сложно. Мы контактировали по этим вопросам с департаментом экономики и финансов. Они звонили, говорили, что неправильно, должны быть другие закрывающие документы. Мы связывались с исполнителями, просили документы. Потом их вновь представляли в департамент экономики и финансов.

— То есть у вас в отделе были люди с театральным образованием?

— Да.

На этом свидетеля отпускают. В заседании объявляют перерыв на 20 минут.

13:00. Следующий свидетель Михаил Швыдкой, специальный представитель президента по культурному сотрудничеству. Он говорит, что знает всех, занимается театральным делом с 1968 года.

«Министр профессия одинокая. Лучше не вступать ни с кем в контакты», — говорит Швыдкой, отвечая на вопрос, знает ли он лично подсудимых.

Далее он рассказывает, что в 2011—2014 годах уже работал спецпредставителем президента. Он вспоминает, что вел колонку в «Российской газете» и писал в ней про «Платформу». Он говорит, что бывал на многих мероприятиях «Платформы».

— Что вам известно о постановках в театрах?

— В свободное от работы время я являюсь худруком московского театра мюзикла, это частный театр, до прошлого года мы не получали вообще никакой поддержки от властей Москвы. Проект «Преступление и наказание», который у нас ставил Андрей Кончаловский, общая стоимость, с учетом всех расходов — 190 миллионов.

— А он окупился? — спрашивает судья.

— Он идет до сих пор, окупается. Вообще процесс окупаемости в театральном деле это вещь сомнительная. Как правило, продажа билетов — это 20−25%, какие-то сопутствующие доходы — еще 5−7%. Все остальное — это субсидия государства. Коммерческий театра в России, да и в Европе, его практически нет.

— Но ваш театр-то существует? — спрашивает судья.

— Мы до 40% привлекаем спонсорских (денег), у нас нет труппы, мы привлекаем людей по контрактам, — говорит Швыдкой. — Экспериментальное искусство не приносит доход. Оно не может себя окупать.

— Вам что-то известно о предъявленном обвинении?

— Только то, что я читал в газетах.

— Вы работали в министерстве, можете рассказать про структуру?

Швыдкой говорит, где и когда он работал, а затем добавляет, что он условился не вмешиваться в работу министерства, но структуру он знает.

Далее судья снимает два вопроса адвоката Повериновой и подсудимой Апфельбаум, они пытались узнать, могли ли сотрудники департамента запрашивать первичную документацию. «Могу я дать комментарий?» — спрашивает у судьи Швыдкой. «Нет, снят вопрос», — говорит судья. «Хорошо», — отвечает свидетель.

Далее Швыдкой всем подсудимым дает положительные характеристики.

— Ваш вывод. «Платформа» была реализована?

— То, что проект был реализован, это факт. Такого рода проекты надо делать регулярно. Сегодня одна из проблем, которые стоят перед культурой в России, — попытка стимулировать подобные проекты. Проект «Платформа» был своевременным и важным, — говорит Швыдкой.

— Вы знаете Силюнаса?

— Конечно, я знаю. Но я с ним водку не пью.

— Вы обсуждали с ним «Платформу»?

— В силу своей деятельности я стараюсь ни с кем ничего не обсуждать. Я стараюсь помалкивать. Ну зачем? — говорит Швыдкой.

Судья усмехнулась, когда Швыдкой отвечал.

На этом вопросы к Швыдкому заканчиваются. Его отпускают.

12:52. В зал пригласили свидетеля Владимира Урина, гендиректора Большого театра. Урин говорит, что знает лично всех подсудимых. В 2011 году я работал гендиректором театра Станиславского и Немировича-Данченко. Вообще факт деления на экспериментальные работы, которые после встрече молодых деятелей театра с президентом Дмитрием Медведевым был серьезным публичным фактом, об этом писалось в газетах, и что на эти проекты были выделены деньги. Тогда это была первое по сути в России выделение средств на подобные проекты. Но тогда деньги выделяли не только Серебренникову, но и на оперы — Бархатову, он работал с композитором Невским и круглый стол устраивал. «На всех мероприятиях «Платформы» я не был, но я был на ‘'Сне в летнюю ночь''. Это событие вызвало резонанс, потому что этот спектакль был на стыке искусств», — говорит Урин.

«Моя театральная деятельность насчитывает без малого 50 лет», — говорит он.

— Как вы можете оценить «Сон в летнюю ночь»? — спрашивает его адвокат Поверинова.

— Абсолютно полноценный спектакль. Я помню эту конструкцию, — говорит свидетель.

— Можете сказать, это было отдельное помещение на «Винзаводе»?

— Народу было человек 200, 250 в помещении, — говорит Урин.

— Что вам известно о продолжении «Платформы»?

— Я наблюдал, как проект движется.

— Какой бюджет Большого?

— Это ни для кого не секрет. Сегодня в Большом театре работает 3600 человек. Сегодня у Большого театра 150 объектов недвижимости, это все находится в оперативному управлении Большого театра. Можно водички?

— Вот. Оставьте себе. Пейте. — говорит адвокат Поверинова.

— У нас только три культурных объекта, которые финансируются из федерального бюджета напрямую — это Большой, Эрмитаж, Госфильмофонд. Субсидия по проектам Большого может достигать 4,25 млрд руб. Что касается бюджета, то он может достигать 9 млрд.

— Вы отчитываетесь за полученные деньги? — спрашивает судья.

— Конечно, Счетная палата в апреле каждого года все проверяет: и целевое расходование, и другие.

— Вам деньги по безналичному приходят? — спрашивает судья.

— Безусловно, да.

— А как вы их расходуете?

— По-разному. Большая часть — по безналичному. Но мы имеем право расходования наличных денег. Существует определенный порядок.

— А есть лимит? — спрашивает судья.

— Конечно.

— А есть круг лиц, которые имеют право снимать наличные?

— Безусловно. Это определяется не только учетной политикой. С лицами по безналичным подписывается (документ по тратам).

— Наличные куда израсходуются?

— На мелкие хозяйственные расходы, на реквизит. Например, в спектакле едят артисты. Мы покупаем это за наличные.

— Как за наличные отчитываются?

— Авансовый отчет, акт, чек, накладная. Обязательная проводка, — говорит Урин.

— Должны ли спектакли окупаться?

— Все, что касается финансовой деятельности, вся театральная система построена только за счет субсидий.

Сегодня театр, который существует в России, он априори убыточен.

Любой театр государственный, имеющий свое здание, имеет большое количество расходов, — говорит Урин.

— А субсидии, которые выделяются, они рассчитаны на зарплату? — спрашивает судья.

Урин отвечает, что нет, но потом говорит, что зарплаты выплачиваются «из субсидии, да». Также он добавляет, что еще зарплата выплачивается из прибыли.

— Если спектакль переносится, когда вы отчитываетесь за деньги?

— Любая новая постановка предусмотрена техническим заданием. Имеет ли театр право перенести спектакль? Безусловно. У меня была такая ситуация со спектакль Серебренникова «Нуриев». Мы перенесли его на полгода. Мы не рассчитывались ни с кем, пока спектакль не вышел. Такая возможность есть, это не куда не девается. Но реально отчитываемся и закрываем расходы после выпуска премьеры.

— Что вам известно о результатах «Платформы»? — спрашивает Поверинова.

— Я не театровед, но я знаю одно, что мы занимаемся делом, которое экономически и коммерчески является отчетным, но оно не подчиняется логике бизнеса, оно подчиняется логике творчества. Как я понимаю, идея президента была как раз поддержать первые шаги молодых, их экспериментальные работы, экспериментальная работа может вообще не иметь результата. Результат будет потом, в новых режиссерах, артистах. Это вопрос творческий, — говорит Урин.

Далее он говорит, что есть спектакли, которые себя окупили, например, «Лебединое озеро». Но есть, говорит Урин, и экспериментальные спектакли, которые «всегда идут в убыток». «Или спектакль, который не имеет длинной судьбы, потому что он не востребован так, как ‘'Лебединое озеро''», — говорит Урин.

«С другой стороны, человек, который руководит спектаклем, должен соблюдать баланс. Ты должен обязательно на ноль свести расходы с доходами. Это профессиональный долг любого руководителя», — говорит Урин.

— Сколько на 2011 год мог стоит спектакль?

— Я знаю, что такое спектакль музыкальный и что такое драматический. Музыкальный всегда стоит в два раза дороже. Драматический сегодня можно поставить за 7, 8, 15 миллионов.

— А в 2011—2014 годах?

—  С 2014 по 2019 году инфляция составила официально около 40%. Ну вот считайте, те цифры, которые я называю, сегодня — это 7−15 млн. Считайте, — говорит Урин.

— Вы что-то плохое про «Платформу» после окончания слышали?

— Нет.

— Может, вы кого-то на работу к себе позвали?

— Мы работали с Серебренниковым. Он ставил «Герой нашего времени», «Нуриев».

— Апфельбаум с какого времени знаете? — спрашивает Поверинова.

— Очень хорошо ее знаю. Человек оперативный, очень вдумчивый.

— А Итина как можете охарактеризовать?

— Я когда второе высшее образование получал, он был проректором в ГИТИСе, я очень хорошо знаю его ярославский период. Я могу сказать только одно, что Ярославский театр был запущенным. За время руководством Итина я, конечно, театр не узнал. Театр преобразился, каким он стал. Какие фестивали придумал Итин со своим худруком. Театр из провинциального стал одним из ведущих в России, — говорит Урин.

— А Малобродского?

—  С положительной стороны.

— А Серебренникова?

— Сегодня это один из самых ярких и, правда, интересных театральных режиссеров. Этот человек очень серьезно сегодня определяет направление театральной жизни.

— Работой его остались довольны?

— Да. Я вам так скажу, не только я, но и в коллективе. Он один из самых талантливых режиссеров.

— А вы занимаетесь художественной частью? — спрашивает Дмитрий Харитонов, адвокат Серебренникова.

— Гендиректор отвечает за все, что происходит в театре, не только экономикой.

— А худрук у вас есть? — спрашивает Харитонов.

— У нас чуть другая система. У нас есть руководитель музыкальный, есть руководитель балета, с ними я решаю вопросы.

Далее Малобродский просит назвать, сколько стоит молодежная программа. Урин говорит, что они набирают «молодых, талантливых певцов по всему Союзу», на программу уходит 20 миллионов рублей в год.

— 20 миллионов это сегодня?

Урин говорит, что сегодня, а когда он ушел в 2014 году, программа была 15 миллионов.

На этом Урина отпускают.

12:35. Допрашивают Владимира Урина и Михаила Швыдкого.

12:25. Еще ходатайство от Карпинской: к делу приобщены диски, две флеш-карты, два мобильных телефона, четыре ноутбука, в том числе Войкиной, Жириковой и Малобродского. Карпинская просит истребовать вещественные доказательства для их изучения. Судья удовлетворяет.

12:03. Далее Карпинская ходатайствует по поводу вызова в суд свидетеля Филимоновой. «Мы ее не можем найти. Рапорта будут», — говорит судья.

12:03. В зал входит судья Олеся Менделеева. Заседание начинается. Адвокат Ксения Карпинская заявляет ходатайство: в деле есть несколько допросов Синельникова, но, давая показания в ходе судебного заседания, он сказал, что в Москве его не допрашивали. Невозможно наличие двух протоколов в одно и то же время, но разных по содержанию, говорит Карпинская, заявляя ходатайство. «Протокол 1 изложен на 5 листах. Протокол 2 изложен на 7 листах. Абзац 3 протокола 1 заканчивается: ‘'На данное предложение я ответил согласием''. Абзац 3 протокола 2 заканчивается предложением: ‘'На данное предложение я ответил согласием. Предполагал, что буду осуществлять работы по технической подготовке спектаклей''», — говорит Карпинская.

Далее она говорит, что в заседании изучены протоколы допросов Лупачевой, Суглиной и Балашовой. Что касается показаний Лупачевой и Суглиной — «они идентичны по содержанию», говорит адвокат. В ходе судебного заседания были исследованы протоколы допросы Жуковой и Махмутовой. «Показания свидетелей также частично идентичны», — говорит Карпинская. «В ходе предварительного следствия Махмутова была вызвана четыре раза, в ходе которых на нее оказывалось давление, о чем она сообщила в судебном заседании. Кроме того, свидетель Балашова заявила о давлении на нее в ходе допроса следователем, что категорически запрещено УПК», — говорит Карпинская. «Защита считает необходимым вызвать и допросить следователей. Просим взывать следователей Монича В. Б., Васильева П. А., Мосенкова С. В. и Середину», — заявляет адвокат.

Все защитники и подсудимые поддерживают ходатайство, представитель Минкульта оставляет на усмотрение суда.

Прокурор Резниченко, не скрывая улыбки, говорит: «Если они обеспечат их явку, то, пожалуйста».

Судья удовлетворяет ходатайство. «(По вызову свидетелей) суд окажет содействие», — говорит судья Менделеева.

11:43. После того, как фотографы сделали протокольную съемку, в зал вошли прокуроры Михаил Резниченко и Олег Лавров. За пару минут до этого появился Серебренников. Адвокат Ксения Карпинская, защищающая Малоброского, стоит в дверях и не проходит в зал: «Сейчас помощник придет». Затем из зала выбегает адвокат Ирина Поверинова, представляющая интересы Софьи Апфельбаум. «Извините, мне надо свидетеля встретить», — говорит адвокат.

11:40. Из участников пока не видно прокуроров и режиссера Кирилла Серебренникова. Слушателей сегодня 11 человек, в зале есть свободные места.

11:40. Сегодня заседание назначено на 11:30. Примерно в это время в зал 409, где проходят слушания, вошел подсудимый Алексей Малобродский, из-за болезни которого переносились два последних заседания. Сегодня Малобродский во всем черном.

Фигурантами по делу проходят пять человек. Среди них — режиссер Кирилл Серебренников, директор Российского академического молодежного театра (РАМТ) Софья Апфельбаум, бывший директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский, экс-гендиректор «Седьмой студии» Юрий Итин и продюсер Екатерина Воронова (находится в международном розыске). Их обвиняют в хищении не менее 133 млн руб., выделенных на проект «Платформа» с 2011 года по 2014 годы. Все фигуранты отрицают вину.

News.Digest.Zone

Ещё по теме "В России"

Все последние новости