Проект остановлен. Ищем спонсоров и авторов! Писать на admin@digest.zone

В России

Кирилл Серебренников расскажет о «Платформе»

Кирилл Серебренников расскажет о «Платформе»

В Мещанском суде Москвы 15 ноября проходит 10-е заседание по делу «Седьмой студии». На прошлом допрашивали трех свидетелей, которые обналичивали деньги для театральной компании. Сегодня допросили технического директора «Платформы» Олега Назарова. После обеда показания даст и режиссер Кирилл Серебренников — главный обвиняемый по делу.

13:30. На этом судья объявляет перерыв в заседании до 14:00. Судья говорит, что после обеда будет допрос Серебренникова.

13:27. «Левые концерты. Концерт «Седьмой студии». Вася Обломов и «Отморозки»», — читает судья. Затем показывает содержание тома Назарову. Назаров говорит, что эти технические документы составлял и визировал он. «Здесь информации достаточно, чтобы восстановить спектакли. Весь список одежды. Приборов», — говорит Назаров, листая свои документы в одном из томов уголовного дела.

— Вы составляли смету. Куда вы ее отдавали? — спрашивает адвокат Харитонов.

— Я утверждал смету. Малобродский ее подписывал и отдавал в бухгалтерию.

Изучается новый том дела, в нем документация, составленная Назаровым. Судья читает тихо, ее еле слышно. После представляет том на обозрение Назарову. Он подтверждает, что это его рабочая документация.

— Расскажите про проект «Вибрации вселенной», — просит адвокат Харитонов.

— Это музыкальный проект. Повторялся два раза, — говорит Назаров.

Судья читает новый том с документами Назарова. После показывает его свидетелю. Тот подтверждает, что это его документы.

— Это соответствует тому, что было поставлено? — спрашивает судья.

— Да.

— Затраты по предварительным сметами соответствует? Они были приближены к тому, что было потрачено?

— Было два фактора, мы пытались экономить. Но при большом спектакле всегда возникают траты, — говорит Назаров.

Адвокат Карпинсая спрашивает, работал ли Малобродский и Воронова одновременно генпродюсером. Назаров говорит, что нет, что Малобродский ушел в «Гоголь-центр», его заменила Воронова.

Ни у кого больше вопросов к Назарову нет. Его отпускают. Прокурор просит приобщить к материалам дела документы о невозможности обеспечения явки свидетелей: Конофеевой, Ивановой, Овчинниковой и Сиваева. «Иванова на больничном, у нее личные обстоятельства, горе в семье. Конофеева. Она сказала, что не может, не желает. Иным свидетелям также направлялись повестки. Прошу огласить их показания», — говорит прокурор.

13:02. Судья читает приложенные документы Назарова: поэтапный план покупки светового оборудования, общая сумма — 3,1 млн руб.

— Это то, что мы хотели. Не факт, что это покупалось», — говорит Назаров.

Судья продолжает читать: «Мастерская К. С. КС это что такое?» — спрашивает она.

— Кирилл Серебренников, ваша честь, — говорит адвокат Харитонов.

13:00. Судья листает приобщенные документы Назарова: «Обыкновенная история» — райдер, габаритные макеты, партитура, смета на изготовление слайд-боксов, предварительная смета на 449 тыс. Далее предварительная смета по «Метаморфозам» — больше 1 млн руб. «Это только техническая часть», — говорит адвокат Лысенко. Далее идут «Феи». «Могу пояснить, какую роль играет техническое задание», — говорит Назаров. Судья читает: смета на «Охоту на Снарка» — более 400 тыс. руб., далее идут «Отморозки», но судья пролистывает эти документы.

У адвоката Харитонова вопрос по спектаклю «Метаморфозы», про расходный ордер и смету. Назаров говорит, что покупали остовы автомобилей, укрепляли сваркой каркас, потом это переваривали. «Вот расходно-кассовые ордеры. Деньги получал в бухгалтерии», — говорит Назаров.

— Все сметы называются предварительными. Они как-то корректировались? — спрашивает Харитонов.

— Да. Финальная смета утверждалась генпродюсером. Я утверждал только техническую часть.

— Вы говорили, что раз в год вам с «Винзавода» надо было уезжать? — спрашивает адвокат Лысенко.

— Да. Мы нанимали грузчиков, арендовали склад, — говорит Назаров.

Назаров говорит, что у них был музыкальный концерт, в конце которого музыканты ломали стулья: «Это надо было отрепетировать. То есть музыкант должен был взять свой стул, посмотреть, ломается ли он». Так он объяснил, что на «Платформе» был еще расходный реквизит, который каждый раз нужно было закупать заново перед мероприятием.

12:44. Заседание продолжается. Адвокат Карпинская просит показать Назарову паспорта спектаклей. «Технический сценарий, здесь у нас диски. Технический райдер. Предварительные сметы», — читает судья материалы дела. Говорит, что это относится к спектаклю «Сон в летнюю ночь». Далее перечисляет смету, райдер, смету на аренду светового оборудования по «Метаморфозам».

12:32. Судья предъявляет Назарову листы дела, на которых зарплатные ведомости и указана зарплата в 13 тыс. руб. Назаров не подтверждает, что под ведомостями его подписи. После судья показывает Назарову распечатки с сайта «Платформы». Он говорит, что это не распечатки с сайта, а группа «Платформы» в Facebook. Назаров добавляет, что часто читал сайт «Платформы».

— «Сон в летнюю ночь» в итоге был поставлен как спектакль? — спрашивает судья.

— Да, поставлен и идет, — говорит Назаров.

— В декабре, январе будет. Билетов нет, — говорит Серебренников. В зале смех.

Карпинская хотела предъявить свидетелю паспорта спектаклей, а не распечатки из Facebook. Она просит перерыв. Судья соглашается.

В заседании перерыв на 10 минут.

12:28. Адвокат Лысенко спрашивает, были ли сложности во время гастролей, лишние затраты. Назаров говорит, что были проблемы с декорациями. Например, в Париже приходилось декорации делать меньше. Например, в Риге игрался спектакль в старинном театре, но в «Метаморфозах» пол из ДВП панелей, покрашенных в разные цвета, поэтому приходилось везти эти панели с собой, рассказывает свидетель. По его словам, услуги оплачивались наличными или безналичными, крупные платежи (больше 50−70 тыс.) были по безналичному расчету.

Адвокат Карпинская говорит, что Масляева заявила суду, что Назаров получил 32 млн и внес их в кассу «Маркет группы». «Такого не было», — говорит свидетель и добавляет, что 32 миллиона — это стоимость выпуска спектакля в Большом театре. «Очень большие деньги», — говорит он.

Карпинская просит рассказать про паспорта. «У нас не было официально паспорта спектакля», — поясняет Назаров. По его словам, в каждом театре решение о составлении паспортов спектаклей принимается приказом руководства. На «Платформе» руководство не говорило вести паспорта, поясняет свидетель. «Я сам лично собирал паспорта, чтобы можно было поставить спектакль снова. У меня были эти паспорта. В прошлый раз (на первом процессе.—"Ъ») я принес их в суд, их приобщили», — говорит Назаров.

Судья просит Назарова сказать, сколько всего, по его мнению, было потрачено на «Платформу». «Не могу сказать», — говорит он.

12:20. Судья спрашивает, есть ли у подсудимых вопросы. Малобродский говорит, что был не директором, а генпродюсером. Назаров соглашается, говорит, что мог запамятовать. Серебренников говорит, что направление театра еще курировала Марина Давыдова. Далее вопросы задает защита.

— Где стоял рояль? — спрашивает адвокат Карпинская.

— В зале, у нас был один зал на «Платформе» и два технических помещения внизу, — отвечает Назаров.

— Что из себя представлял цех белого? — спрашивает адвокат Харитонов.

— Цех белого — большой ангар, он плохо подходит для проведения театральных мероприятий. Первые работы были по акустике. Затем нам не хватало электричества. Постоянная проблема была с местом хранения декораций. Была большая трибуна для зрителей, которую мы постоянно перемещали. Был большой экран. Мы доделывали систему креплений наверху.

— Переноски, перевозки. Кем это делалось?

— Мы привлекали дополнительно грузчиков, искали автомобили.

После Харитонов спрашивает про заместителей Назарова. Тот говорит, что находиться круглосуточно на площадке ему стало тяжело, говорит, что часто нужно было работать круглосуточно, в итоге у него появились заместители.

«Мероприятий всегда было много. Такого, чтобы зал пустовал, не было. У нас были спектакли, мастерклассы, кинопоказы, были выставки, публичные встречи. Расписание было плотное. Часто работали по ночам, чтобы все это смонтировать. Принимали иностранные коллективы. У многих из них были экспериментальные технологии. Мы заранее все это планировали, созванивались с ними. Работы было много», — говорит свидетель Назаров.

— Сколько в год было мероприятий? — уточняет судья.

— 150. Мероприятий было очень много. Это публичные. Были еще репетиции, генеральные прогоны. Жизнь кипела, выходных не было, — отвечает Назаров.

Далее вопросы продолжает задавать Харитонов. Спрашивает про работников «Седьмой студии». Назаров говорит, что были художники по свету, управляющие постановочным освещением, осветители, которые монтировали световое оборудование, были звукорежиссеры, монтировщики, костюмер, гример, уборщицы, охранники. По словам Назарова, техническим обеспечением «Платформы» занимались 17−20 человек.

— Кто формировал сметы за работы и переработки?

— По переработкам делал я.

— У кого люди получали деньги под расписку?

— Чаще всего у Войкиной.

— Расскажите, как вы составляли смету. Например, «Сон в летнюю ночь». Спектакль, которого не было? — спрашивает адвокат Харитонов.

— Сначала ставится задача режиссером. Задача часто меняется. В общей форме задачи оцениваются, получается смета. Становится ясно, сможем ли мы вообще это поставить. Какие-то вещи сразу закладываются в смету и оплачиваются по безналу, какие-то мелкие, например старый стул или мусорный бак, наличными. Позже у нас собрался архив реквизита, который мы использовали.

«Сон в летнюю ночь» одновременно игрался в трех пространствах. Был построен стеклянный домик, похожий на старую оранжерею. Там проходили действия, играли актеры. Мы долго думали, как сделать звук. Второе пространство — это школа, где стоят парты, мусорный бак. Третье — большой механический круг, который вращается механической силой, начинал движение монтировщик, потом это подхватывали актеры. Большая конструкция. Когда возили спектакль на гастроли, мы этот круг переваривали. У спектакля много реквизита. Был проигрыватель в виде плеера. Довольно сложный спектакль. Он всегда пользовался очень большим спросом у зрителей. Поскольку было три пространства, нужно было разместить зрителей. Мы проектировали лавки.

— Какие направления развивались на «Платформе»? — спрашивает Харитонов.

— Театр, кино, медиа, музыка, — говорит Назаров.

Назаров рассказывает, что спектакль монтировался в несколько смен: смонтировали домик, начинается репетиция, монтируют другую конструкцию. Демонтаж занимал полтора дня. Но не по дням все считалось, а по часам, отмечает Назаров.

— Когда был поставлен «Снарк»? — спрашивает судья.

— При мне. Я помню, что я его выпускал. Очень красивый и яркий проект, — говорит Харитонов.

Далее вопросы задает Поверинова, но ее прерывает судья.

— Вообще, зритель шел на спектакли? — спрашивает судья Менделеева.

— Да.

Назаров рассказывает, что были рекламы спектаклей, афишы, сайт. Перед спектаклем часто приезжали журналисты.

— Как вообще оценивали проект «Платформа»?

— Отзывы были очень хорошие, с точки зрения художественной. В технических кругах мы тоже завоевали зависть

— Не было впечатления, что экономили деньги?

— Была. Часто не хватало денег.

11:45. Прокурор продолжает допрос.

— Техническое оборудование оставалось в «Седьмой студии»?

— Все, что мы покупали, было необходимо. Никому ничего не отдавалось.

— После «Платформы» куда было направлено оборудование?

— Часть переехала в «Гоголь-центр». Это световые и звуковые приборы, декорации, костюмы.

— Оно было продано или передано?

— Я не знаю.

— Расскажете про судьбу рояля?

— Прекрасно себя чувствует. Стоит в «Гоголь-центре».

— А какого он цвета? — спрашивает судья.

— Черного.

Судья улыбается.

Назаров говорит, что рояль часто использовался и к нему все бережно относились. Как уточняет Назаров, он все время вызывал настройщиков, потому что если рояль поднять даже на несколько ступенек, нужен настройщик. По словам Назарова, для настройщиков были разовые выплаты за сделанную работу.

Потом Назаров рассказывает прокурору, как выполнял работы: «Например, Серебренников как режиссер ставит задачу, что нужно сделать то-то. Я думаю, как это сделать. Иду к Малобродскому, получаю разрешение на получение денег. Получал деньги, выполнял работы, отчитывался перед Серебренниковым».

У прокурора больше нет вопросов.

11:36. Назаров говорит, что на «Платформе» были «исполнительные продюсеры и был директор». Назаров называет Малобродского «исполнительным директором». Говорит, что потом его сменила Екатерина Воронова.

— Составлялись ли сметы?

— Первые сметы на мероприятия подготавливались техническим специалистов вместе с исполнительным директором. То есть с Малобродским или Вороновой. Также составлялись сметы, когда готовились декорации, составлялись договоры.

— Как работала «Платформа»: за наличные или по безналу?

— Крупные расходы — по безналичному расчету. Мелкие расходы — наличными. Я приходил в бухгалтерию, под расписку получал деньги, потом приносил чеки.

— Бухгалтерия кем заведовалась?

— Я чаще всего с Ларисой Войкиной общался.

— Откуда выдавались деньги?

— Был сейф.

— Вы в «Седьмой студии» работали с самого начала ее деятельности?

— Я пришел на готовый проект. Уже шли мероприятия. Был оборудован зал.

— В 2011 году вы были в проекте?

— Плохо помню. Я помню, что в конце года… На стыке… В январе, кажется.

— У кого вы еще деньги получали?

— У Масляевой, скорее всего. Войкина появилась не сразу. Отчитывался также. Была расписка, потом я приносил чеки. Я хочу уточнить, что если наличные расходы, то были мелкие суммы. Например, собрать декорацию.

— У нас сейчас речь не про мелкие суммы, — прерывает его судья.

— На техническую часть, сколько было потрачено денег? — спрашивает прокурор.

— Я не вел подсчет.

— Вы приглашали актеров?

— Нет.

— А были наемные актеры?

— Да. Было много приглашенных артистов.

— Как с ними расплачивались? — спрашивает судья.

— Не знаю, — говорит Назаров.

— Сколько вы вообще работает в этой сфере? — спрашивает судья.

— Лет 20.

— В другие театрах работали?

— Да.

— С вами всегда расплачивались только наличными?

— Когда как. Где-то наличными. Где-то на карту. Сейчас, в Большом театре, на карту. Но эта система появилась недавно. В 2014 году это было нормальным порядком вещей.

— Вас ничего не удивляло в «Седьмой студии»? — спрашивает судья.

— Удивляло, что были сжатые сроки, что было мало денег, но у нас все получалось, — отвечает Назаров.

11:23. Назаров говорит, что знает всех подсудимых. Говорит, что в 2011—2014 году не знал только Апфельбаум, Итина «видел несколько раз». По его словам, со всеми, кроме Апфельбаум, у него рабочие отношения. «Оснований оговаривать нет», — говорит Назаров.

Начинается допрос, вопросы задает прокурор Ларов.

— Работал техническим директором «Платформы», попал туда по приглашению Серебренникова после съемок фильма «Измена», — говорит Назаров.— Было собеседование, встречался с Серебренниковым и Малобродским. Я был официально трудоустроен, у меня был договор, была запись в трудовой книжке.

— Какая была зарплата? — спрашивает судья.

— Я не помню. Но помню, что зарплата не менялась. Порядка 80 тыс. И еще переработки, ночные смены.

— Как получали зарплату?

— Получал в бухгалтерии. Наличными. Расписывался в ордере. У нас еще были доплаты за работы в ночные смены. Но за все деньги я расписывался. На карту я тогда ничего не получал.

— Кто какие должности занимал?

— Серебренников — худрук, Малобродский — генпродюсер. Итин — гендиректор. С Итиным я не пересекался, работал с Серебренниковым и Малобродским.

— Кого и как вы привлекали для работы?

— Я привлекал технических специалистов — осветителей, звукорежиссеров, гримеров, художников. Договоры с ними заключались от имени компании, директора. Они проходили собеседования, их принимали на работу. Иногда были разовые работы. Грузчики, например. С ними разовые договора заключались.

— Кто проводил собеседование?

— Смотря какой специалист. Если осветитель, то начальник осветительного цеха. Потом было собеседование с Малобродским.

— Вы с исполнительными продюсерами работали?

Свидетель положительно отвечает. Называет кураторов «Платформы», по музыке — Сергей Невский, по театру — Серебренников, по танцу — Опалихина. Говорит, что Серебренников по театру все время был куратором.

11:13. Вторым приглашают в зал Назарова — невысокого мужчину в пиджаке и с крупной серьгой в левом ухе. Олег Назаров работал техническим директором на «Платформе», сейчас работает заведующим художественно-постановочной частью Большого театра.

11:13. Прокурор начинает оглашать показания. Из них следует, что Макаров с неким Иваном учредил фирму «Ист-Вест», но никаких денег от этой компании, по словам Макарова, он не получал. Прокурор спрашивает, подтверждает ли Макаров свои показания. Тот подтверждает.

Карпинская спрашивает, надиктовывал ли следователь Макарову показания. Свидетель говорит, что такого не было.

Судья отпускает свидетеля.

11:10. Серебренников сидит в метре от корреспондента «Ъ». Режиссер — в черной толстовке, на задней стороне которой крупная нашивка c изображением памятника рабочему и колхознице и подписью «Миру — мир!».

11:09. Вопросы свидетелю Макарову задает прокурор.

— Вы были директором «Ист-Веста»?

— Нет

— Какой-либо организации были гендиром?

— Очень давно, в 1990-е.

— В 2000-х?

— Нет.

Затем прокурор говорит, что дальше задавать вопросы Макарову не будет и просит огласить его показания.

— В 2012 году вам предлагали открыть ООО на свое имя? — спрашивает Макарова судья.

— Было такое, — говорит Макаров.— Была совместная деятельность с человеком. Шапочное знакомство было. Иван, кажется, его звали.

— Вы у нотариуса какие-то документы подписывали?

— Да.

— Расскажите, — говорит судья.

— Я открывал предприятие. До 2013 года. Но название его не помню. Открывал для работы, для бизнеса, но ничего не получилось.

— Чем должно было заниматься предприятие?

— Закупка какого-то оборудования и его перепродажа.

— Какое оборудование?

— Я не помню.

Судья вздыхает. У подсудимых нет вопросов, у потерпевшей стороны также нет. Прокурор просит огласить показания, в которых он говорит, что был гендиром «Ист-Веста». Потерпевшая сторона и подсудимые оставляют разрешение ходатайства на усмотрение суда. Адвокат Харитонов выступает против. Он говорит, что если свидетель не помнит, это еще не «существенное противоречие». «У нас некое продолжение следственных действий. Я возражаю», — говорит адвокат Лысенко.

Судья удовлетворяет ходатайство.

11:05. Все готово к началу заседания. Входит судья Менделеева. Проверяется явка: нет прокурора Михаила Резниченко и представителя Минкульта Смирновой. Остальные на месте. Судья постановила продолжить слушания при данной явке. Слушания начинаются. Прокурор говорит, что явились два свидетеля — Макаров и Назаров. Первым приглашают Макарова. В зал входит высокий мужчина в синей куртке с капюшоном — это Михаил Макаров. Он говорит, что работает водителем скорой помощи. Макаров никого их подсудимых не признает. «Я вообще никого не знаю», — говорит он про присутствующих в зале. Говорит, что никого оговаривать не собирается.

10:50. На этаже прокурор появился вместе со свидетелем. Он попросил его остаться в коридоре, а сам прошел в зал. После пустили остальных. Мест едва хватило всем слушателям. Приставам пришлось поставить в зале дополнительную скамейку, которая стояла у стены на входе.

10:43. В толпе у зала вместе с остальными слушателями стоит мать Софьи Апфельбаум. Ее пока тоже не пускают. «Подождите пока», — говорит пристав.

10:42. Участников пригасили в зал. Прошли подсудимые и их защитники. Пристав ждет прокуроров, слушателей не пускает.

10:34. По делу «Седьмой студии» поменяли зал. До этого заседания повторного процесса проходили в зале 333, который закреплен за судьей Анной Соковой. Сегодняшнее заседание пройдет в «родном» зале судьи Олеси Менделеевой — 409, который в три раза меньше 333-го. «Народу мало ходит», — объяснила корреспонденту «Ъ» смену зала судебный пристав. Действительно, на последних заседаниях слушателей было не больше 15 человек.

Фигурантами по делу проходят пять человек. Среди них — режиссер Кирилл Серебренников, директор Российского академического молодежного театра (РАМТ) Софья Апфельбаум, бывший директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский, экс-гендиректор «Седьмой студии» Юрий Итин и продюсер Екатерина Воронова (находится в международном розыске). Их обвиняют в хищении не менее 133 млн руб., выделенных на проект «Платформа» с 2011 года по 2014 годы. Все фигуранты отрицают вину.

News.Digest.Zone

Ещё по теме "В России"

Все последние новости